Академик М. Я. Маров: «Космос — это судьба человечества»

Шестьдесят лет назад, в октябре 1957 года, в год столетия со дня рождения основоположника теоретической космонавтики К. Э. Циолковского, началось практическое освоение космоса: был запущен первый искусственный спутник Земли. 


ЧЕЛОВЕК РАЗУМНЫЙ
|

В сентябре нынешнего года прогрессивная общественность — позволим себе этот «старинный» оборот — отметила очередную дату со дня рождения Константина Эдуардовича. Однако многим наверняка хотелось бы узнать: а имеют ли сегодня ещё какое-то значение его идеи? И зачем вообще нам нужна астрономия?..

С этими и другими вопросами корреспондент журнала «Наука и жизнь» Наталия Лескова обратилась к академику М. Я. Марову, ведущему специалисту в области изучения Солнечной системы, сравнительной планетологии, природных и космических сред. Михаил Яковлевич возглавляет академическую комиссию по изучению научного наследия Циолковского и оргкомитет Циолковских чтений. Его стараниями (конечно, не только его) в школы с нынешнего года вернулась астрономия. К тому же в этом году вышла книга М. Я. Марова «Космос. От Солнечной системы вглубь Вселенной», адресованная самому широкому кругу читателей — в первую очередь, молодым. В книге, как сказано в аннотации, в сжатой и популярной форме излагаются современные представления о космосе и населяющих его телах...

— Михаил Яковлевич, а смогут ли школьники понять вашу книгу?

— Я старался объяснить достаточно сложные вещи простым языком. Формул там почти нет. Сложная только последняя глава. Там речь не только о космологии, но и о физике элементарных частиц, и о синергизме макро- и микромира. Мои коллеги дали книге очень высокую оценку. Надо сказать, задача у меня была совсем не простой. Всё-таки я схватился за материал неподъёмный — рассказать всё о космосе в одной книжке. Задумал сначала 300 страниц, потом получилось 500 с лишним. Виктор Антонович Садовничий прочёл книжку и пригласил меня на вновь созданный факультет космических исследований, сказав, что эта книга — то, что им надо. Факультет этот нацелен в том числе на подготовку специалистов уровня государственного управления, ведь космос — это недешёвое удовольствие.

— Если ваша книжка всё-таки сложновата, как думаете, по каким учебникам дети будут учиться и кто их будет учить?

— Это хороший вопрос. Наверное, я консерватор, но, по моему мнению, нет ничего лучше, чем сделал Воронцов-Вельяминов.

— Но это же совсем старый учебник! В те годы ещё не был запущен первый спутник...

— Верно, я сам по нему когда-то учился. Но астрономия существует более двух тысяч лет. Кстати, я недавно побывал на одном очень любопытном симпозиуме по археоастрономии. На меня некоторые вещи произвели очень сильное впечатление. Скажем, я знал, что определяющими для древних людей с точки зрения расширения их представлений о мире были повседневные нужды, такие как земледелие. Поэтому наблюдения вели прежде всего за Солнцем и Луной. Но для меня открытием стало то, что, используя совершенно примитивные каменные инструменты, они наблюдали очень интересные особенности в звёздных движениях, в том числе яркой звезды Веги, причём точность наблюдений составляла не градусы, а угловые минуты. Невероятно! И всё это благодаря очень хорошо обработанным кромкам камней, которые заменяли им мощные современные приборы.

Конечно, с тех пор мы ушли довольно далеко, но тем не менее осталось нечто незыблемое — любознательность, пытливость, мастерство человека, открывшего путь к звёздам. Это восхищает! В этом смысле Борис Александрович Воронцов-Вельяминов сделал главное — там основы. Безусловно, многое изменилось. Но фазы Луны не поменялись, и Земля, как ни стараются политики, продолжает вращаться вокруг Солнца. Всю остальную информацию можно брать из открытых источников — сегодня это не проблема.

А кто будет преподавать — пока это будут физики, как и было всегда. Разумеется, это должен быть хороший учитель, которому не лень вникнуть в астрономию. Астрономия всё-таки отдельная наука, имеющая свою специфику.

— 17 сентября исполнилось 160 лет со дня рождения Константина Эдуардовича Циолковского. Как вы считаете, насколько важна для нас эта личность? Ведь не секрет, что и сейчас находятся люди, в том числе в академической среде, объявляющие его сумасшедшим.

— Я не случайно согласился возглавить комиссию по изучению научного наследия Циолковского и оргкомитет Циолковских чтений. У меня были великолепные предшественники. Первый состав оргкомитета возглавил академик АН СССР, дважды Герой Социалистического Труда, генерал-лейтенант артиллерии, заслуженный деятель науки и техники РСФСР Анатолий Аркадьевич Благонравов. Он и придумал эти Чтения. На протяжении многих лет научный форум возглавляли выдающиеся учёные страны — Бонифатий Михайлович Кедров, Всеволод Сергеевич Авдуевский. Судьба мне подарила великолепную возможность общаться и сотрудничать с Королёвым и Глушко. Они высочайшим образом ценили Циолковского и считали его вклад в развитие космонавтики бесценным. Так же, как Кондратюка или Цандера. Это наше наследие.

Академик Авдуевский был уже немолод и нездоров, когда обратился ко мне с просьбой заменить его на этом посту в 2001 году, и я долго не давал согласия, потому что ещё один рюкзак по узкой тропинке в гору — это тяжело. Но потом меня склонила к этому неизменный учёный секретарь комиссии Софья Аркадьевна Соколова. Это удивительный человек, и по уровню интеллигентности, и по преданности тому делу, которому она посвятила жизнь. Я сдался. И не пожалел. В том числе и потому, что это дало мне повод более глубоко познакомиться с работами Циолковского.

В моём представлении есть формула: идея интересная, но недостаточно сумасшедшая. Очень часто люди — генераторы свежих, прорывных идей — выламываются из общего представления об окружающем мире. Они могут сильно отличаться от остальных и не соответствовать их представлениям о «нормальности».

Я в жизни никогда не создавал кумиров, но и у меня их было несколько. В их числе — мой дорогой учитель Мстислав Всеволодович Келдыш, которому я во многом обязан своим местоположением в науке, это Пётр Леонидович Капица, от которого я тоже воспринял нечто очень для меня важное...

— И которому, кстати, приписывают высказывание, что наука — это то, чего не может быть. То, что возможно, — это технологии.

— Совершенно верно. Мне довелось с ними общаться в неофициальной, домашней обстановке. И вы знаете, всех этих выдающихся людей можно было заподозрить в некотором сумасшествии. Не говоря уже о Ландау, чьи лекции я слушал. Как к нему могли относиться люди? У меня есть масса таких примеров. Если мы говорим о генерации идей, будь то наука о природе или другая духовная сфера: музыка, живопись или поэзия, — ведь наиболее выдающиеся, гениальные люди во всех этих областях отличались большими странностями. Они не укладывались в общие представления о рациональном отношении к миру.

С удивлением прочёл, что величайший мыслитель современности Альберт Эйнштейн незадолго до смерти сказал совершенно потрясшую меня вещь: «Только теперь, на пороге ухода в другой мир, я понимаю, почему столько людей на свете колет дрова. По крайней мере видишь результаты своей работы». Лучше не скажешь!

Возвращаясь к Циолковскому, могу сказать: очень неровная, неординарная личность. Но в основе, в фундаменте — абсолютно твёрдое отношение к выбранному в жизни пути, непоколебимая вера в самое лучшее будущее человечества и целый ряд прогнозов и сценариев, как этот выход в счастливое завтра осуществить.

Представьте — в девять лет после скарлатины он теряет слух, а это важнейший орган чувств! Замыкается в себе. Многие люди в таком состоянии совершенно теряются, не знают, как жить дальше, а я читал его записи о том, что ему это в какой-то мере помогло.

Недавно ушёл из жизни мой друг Володя Белецкий — один из создателей нашей теории ориентации спутников Земли, навигационных систем. Великолепный механик. Он почти не слышал. Как-то он мне сказал: «Вот эта отрешённость от внешнего мира, который часто тебя напрягает, раздражает и распыляет, даёт возможность сосредоточиться на по-настоящему важных для тебя задачах и кумулятивным образом продвигаться в своей области».

— Близкие вспоминали, что Циолковский часто не слышал то, что ему не хотелось слышать, то есть иной раз пользовался соей глухотой.

— Совершенно верно. Есть люди с великолепным слухом, которые точно так же не слышат для них нежелательное. Это некоторое подобие субъективного идеализма: не существует того, чего я не знаю. Очень удобно. Такое сознательное самозаточение в своём мире.

Так вот. Циолковский трижды безуспешно поступал в Бауманское техническое училище. Казалось бы, ничего не получилось. Но он продолжал постигать науки. Я очень хорошо его понимаю. Всю жизнь человек учился, преодолевая многочисленные трудности. Ему не хватало фундаментального образования, и он это прекрасно понимал. Самообразование — это удивительная возможность, если человек хочет и может, чего-то добиваться. Циолковский был как раз таким. Он хватался за области, подчас для него совершенно новые. Известен хороший эпизод. Он начал заниматься физикой разреженного газа. У меня есть целый ряд работ в этой области, и я могу себе представить, каково ему было в одиночку всё это постигать.

Он написал работу и послал её в физический журнал. И ему ответил — кто бы вы думали? Менделеев! Прислал отзыв, что это очень интересно, но сделано 25 лет назад.

Циолковский был изолирован. Живя в Вятке, в Рязани, в Боровске, в Калуге, он фактически не имел доступа к научной информации. Наверное, для окружающих, для провинциальных обывателей, он казался сумасшедшим. Он выламывался из общего ряда! Ездил в Москву и просиживал там целыми днями в библиотеке. Тратил все свои скудные заработки на книги, научные журналы, инструменты. Над ним смеялись. Но именно он создал целый ряд совершенно фантастических, прорывных, гениальных работ, позволивших человечеству вырваться в космос.

Это свойственно многим людям: с высоты своего сегодняшнего образования, каких-то современных знаний снобистски судить о том, что сделал Циолковский. Я с огромным увлечением прочёл его «Грёзы о Земле и небе», а это работа 1896 года, «Исследование мировых пространств реактивными приборами»... Чтобы быть объективным, нужно поставить себя на место человека, отбросив собственный уровень познания мира на столетие назад.

— Это очень сложно.

— Конечно, посмеиваться проще. Вот такая цитата из Сент-Экзюпери: «Посредственный ученик начального класса лицея знает о законах природы больше, чем Паскаль или Декарт. Но разве он может мыслить, как они?» Вот это и является главным определением. Сколько я встречаю людей образованных, продвинутых, неглупых — но что они сделали? Это обычно лишь пересказ уже имеющегося материала. Можно быть очень образованным человеком, особенно сейчас, когда есть Интернет. Но способен ли ты творчески мыслить? Вот основа того, чтобы судить о человеке.

— Но ведь не все работы Циолковского выдерживают критику.

— Конечно, Циолковского есть за что критиковать. Например, его работы по термодинамике, на мой взгляд, довольно слабы. Но он пытался это делать. И, что бы о нём ни говорили, это был удивительно целеустремлённый человек. Он не просто перелопатил кучу литературы, чтобы прийти к определённым идеям, но и был настоящим творцом с золотыми руками. У него была великолепная мастерская, оснащённая им на свои кровные, где он мастерил модели дирижаблей, изобрёл гофрированные оболочки, предложил металлический самолёт и целый ряд других интересных вещей, причём его не сломили ни пожар, ни болезни, ни смерти собственных детей, ни постоянно подступающая бедность. Хотя, конечно, он всё это тяжело переживал. Но не было таких трудностей, которые смогли бы заставить его свернуть с выбранного пути.

Я думаю, он не случайно в конце концов пришёл к осознанию того, что человек не останется на Земле. Он, не зная уравнения Мещерского, самостоятельно вывел формулу движения точки переменной массы под воздействием тяги реактивного двигателя. Он предложил идею многоступенчатой ракеты — как он писал, «составных поездов», идею «ракет-пакетов», которую впоследствии высоко оценил Королёв. Очень интересна его идея дозаправки ракеты топливом в космосе. Он непрерывно что-то придумывал, фонтанировал идеями. Я часто говорю своим студентам: «Не бойтесь задавать самые глупые вопросы, делать нелепые предположения. Фантазируйте!». Это чрезвычайно важно. И он в этом смысле был удивительным фантастом. Вы посмотрите его наброски орбитальной станции. Предсказано даже, что ориентировать станцию можно маховичными системами, которые сейчас широко используются. Идей Циолковского, которые в его время многим казались бредом сумасшедшего, но сегодня нашли своё воплощение, великое множество.

— А какие из его идей представляются вам перспективными на будущее?

— Например, фотонные ракеты. Сейчас в Америке заложен проект посылки нескольких мини-аппаратов к ближайшей звезде Проксима Центавра. Проект, кстати, оценивается в 10 млрд долларов. Эти аппараты должны ускоряться при помощи мощной наземной системы составных лазерных телескопов, которые будут попадать в зеркала отражателей этих космических аппаратов и разгонять их до скорости порядка 60 километров в секунду. И тогда есть возможность реализовать проект в более или менее реалистичное время. Ведь люди стремятся что-то сделать при жизни, и это естественно. Я дружил с нашим великолепным конструктором Георгием Николаевичем Бабакиным, и когда я его агитировал за один проект, который потом частично воплотился в американских «Вояджерах», аппаратах, посланных на периферию Солнечной системы, он спрашивал: «Так ты говоришь, сколько нужно лет?». Я говорю: «Одиннадцать, чтобы долететь до Плутона». Он отвечал: «Ну, это уже неинтересно, это после меня».

— А Циолковского это совсем не останавливало.

— Да, и в этом тоже его исключительность. Так вот, в основе нового американского проекта — фотонные ракеты Циолковского. Или его знаменитые эфирные города. Что это такое? Это освоение ближайшего к нам окружения в виде крупных астероидов. Нужно ли там создавать поселения? Не уверен. На Луне — наверное, нужно, да и то вахтовым методом. Но он предложил это столетие назад, самым первым до этого додумавшись. Норберт Винер, отец кибернетики, говорил, что порочность большинства прогнозов заключается в слишком робком и примитивном осмыслении будущего.

Сейчас багаж научных знаний у человечества удваивается каждые десять лет. Это бешеная прогрессия. Если мы сами себя не уничтожим, что будет через сто лет? А через тысячу?

Эфирные города Циолковского, его размышления о том, как человечество может осваивать эти соседние миры, совершенно нетривиальны. Точно так же, как и его оранжереи. Он понимал, что невозможно тащить с собой тонны продуктов и воды, а надо всё это регенерировать. Для меня интересен и его подход к религии. Он был верующим человеком, но совершенно по-своему трактовал многие вещи и написал потрясающие комментарии к Евангелию. Или замечательная книжка «Гений среди людей», где он пишет о роли самородков, единичных созданиях цивилизации, которых надо беречь, потому что они движут человечество.

— Нашлись люди, которые за эти взгляды обвинили его в расизме и фашизме.

— Да, он был в этом смысле евгеником. Но я считаю книжку очень полезной. Было бы неплохо почитать её руководителям разных рангов, хотя я сомневаюсь, что они читают книжки. Там много полезных, важных идей. Не стоит там искать следы фашизма — лучше поискать что-то продуктивное, а именно идею о поддержке тех людей, которые могут принести пользу своему народу. У нас же принято их не поддерживать, а травить.

Мне кажется интересным его подход к космизму — направлению философской мысли, ярким представителем которого наравне с Фёдоровым, Вернадским, Чижевским и многими другими он являлся. Это всё совершенно гениальные мыслители. И хотя я разделяю далеко не все подходы, но согласен с тем, что человек и космос — это две структуры, которые обречены двигаться навстречу друг другу. Человек должен развиваться интеллектуально, духовно и нравственно, чтобы стать «космическим» существом. Недостаточно просто придумать ракету — надо всё время расти над собой, и это полностью соответствует принципам ноосферы Вернадского. Это попытка выбраться из ограниченного мирка, в котором обитает большинство людей, в огромный мир космоса, осмыслив себя как личность, которая не только зависит от окружающего мира, но и сама влияет на него.

— В адрес Циолковского можно услышать также обвинения и в том, что его космические сценарии антиэкологичны. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Думаю, это не так. Дело в том, что сценарии освоения человечеством космического пространства у Циолковского носят долговременный характер, и судить, насколько их воплощение было бы экологично сейчас, неправильно. Что же касается природоохранных задач, то на этот счёт у него встречаются совершенно конкретные предложения, и часть из них мы сегодня «озвучили».

Вообще, вопрос экологической безопасности сегодня чрезвычайно актуален. Я считаю, что, прежде чем думать о колонизации Луны или Марса, надо навести порядок на родной планете. Потому что если мы не научимся жить в чистоте и порядке, то и ближний космос загадим так же успешно, как мы это делаем на Земле. Скоро мы начнём тонуть в том количестве мусора, который производит наша цивилизация. И это в том числе космический мусор.

Недавно я вернулся с конференции, посвящённой 80-летию НПО им. Лавочкина. Они сейчас создали кассеты, которые способны одновременно с одной ракеты запустить сотни спутников. Это, конечно, прорыв. Но это всё — дополнительный мусор и новая экологическая нагрузка, которая нас сегодня сильно беспокоит. Надо всё больше задумываться о том, что мы пьём, что едим, что оставляем после себя, потому что это всё вопросы не просто нашего здоровья — нашей жизни и безопасности. Когда говорят, что надо больше средств вкладывать в медицину, я отвечаю, что надо вкладывать средства в то, что исключает необходимость её использования. В экологию в том числе.

— В нынешнем году научные Чтения памяти Циолковского прошли в Калуге уже в 52-й раз. Как вы оцениваете их роль в научной и общественной жизни нашей страны?

— Здесь я вижу наиболее продуктивную часть своей деятельности. Мы выпустили ряд трудов Циолковского, стараемся популяризировать его наследие. Это, наверное, нам удаётся. Ведь Чтения, которые проходят с 1966 года, сохраняют свою популярность и, что особенно радует, привлекают всё больше молодёжи. Я благодарен губернатору Калужской области Анатолию Дмитриевичу Артамонову, который нас поддерживает, и калужанам, которые чтят память о своём замечательном земляке. Ведь именно в этом городе прошла практически вся зрелая жизнь Циолковского. Продолжают работать все 11 секций, большой притягательностью пользуются пленарное заседание и симпозиум.

В различные годы на Циолковских чтениях выступали создатель и руководитель проекта первого искусственного спутника Земли Михаил Клавдиевич Тихонравов, видные учёные, главные конструкторы и деятели ракетно-космической техники Валентин Петрович Глушко, Василий Павлович Мишин, Владимир Павлович Бармин, Владимир Фёдорович Уткин и многие другие. В Калуге побывали практически все отечественные космонавты. Выступали на Чтениях и американские астронавты, в том числе Нил Армстронг и Эдвин Олдрин — члены экипажа «Аполлон-11», первыми из землян ступившие на Луну.

— Знаю, вы, в отличие от многих учёных, не очень-то надеетесь на контакт с братьями по разуму. Почему?

— Мой друг академик Николай Кардашёв иногда меня спрашивает, не изменил ли я своё представление о внеземных цивилизациях. Он ведь большой поборник контакта. И я ему обычно трезво, может быть, излишне рационально говорю о своих представлениях. Когда-то под моей редакцией вышла книжка двух американских авторов в русском переводе «Поиски жизни во Вселенной». Я написал предисловие, где уподобил перспективы связи цивилизаций пузырям на луже, возникающим во время дождя. Эти перспективы ничтожны. Пузыри обычно лопаются, не встретившись со своим соседом. Не говоря уж о том, что сам факт образования жизни и её формирования до интеллектуального уровня совершенно уникален. Слишком ограничено, на мой взгляд, время существования цивилизаций, чтобы они успели найти друг друга.

— И всё же — космическое будущее человечества неизбежно?

— С одной оговоркой: если человечество сохранится. Иного пути у нас нет. Космос — это понятие, которое граничит с бесконечностью. И когда мы говорим о том, что там по крайней мере 1022 звёзд и у них есть планеты, то, с одной стороны, это перечёркивает малую вероятность существования жизни. Поэтому ищут, и ищут активно. А с другой стороны, если представить цивилизацию, возникшую несколько тысяч лет назад, — поймём ли мы друг друга? А миллион? То есть мало их найти — надо ещё понять, что мы там нашли. Поэтому мне кажется, надо сначала научиться понимать друг друга, а потом уже стремиться к контакту с другими цивилизациями. Надо сначала навести порядок на своей планете и в своей голове, а уж потом распространять своё влияние на космическое пространство. Хотя космос, повторюсь, — это судьба человечества, и Циолковский это остро чувствовал.

Источник: www.elementy.ru


Комментарии

Пока нет комментриев, будьте первым кто выскажется

Добавление комментария

Ваше имя
Почта
Комментарий
Состояние окружающей среды прямо влияет на нашу жизнь. Обычно заботой экологов является качество воздуха, воды, еды, уровень шума и прочие локальные

Отечественные разработчики оборудования для космических аппаратов ведут разработку на основе революционной технологии микрофотоники датчиковой,

Выставка "Космос во имя мира", приуроченная к 45-летию исторического полета в космос Юрия Гагарина, открылась вчера вечером в штаб-квартире ООН. На


Президент США Джордж Буш подписал директиву "Национальная политика в области космоса", в которой США себе предоставляют право

Эксперты НАСА сообщили, что космический зонд «Вояджер-1» покинул пределы Солнечной системы и перешел в межзвездное пространство. Мечты человечества











РУбрики
все шаблоны для dle на сайте newtemplates.ru скачать