Революция завела страну в тупик

egipetПочему спустя четыре года после восстания в Египте снова царит диктатура
4 февраля 2011 года около миллиона египтян вышли на площадь Тахрир, требуя отставки президента Мубарака. Ровно черрез неделю Мубарак ушел в отставку

Военный переворот в Египте
|

В четвертую годовщину революции арестованный блогер Алаа Абдель Фаттах весит 72 кг, идет 84-й день его голодовки. Бывший член «Братьев-мусульман» Моаз Абделькарим бежал в Турцию. Архитектор Баcем Камель — депутат парламента, распущенного два с лишним года назад, — больше думает о бизнесе, чем о политике. «Шпигель» проследил за судьбой трех лидеров с площади Тахрир и констатировал медленное умирание их дела.

На протяжении 18 дней эти трое были главными героями большой исторической драмы. Они хотели заново изобрести свою страну, нет, — весь Ближний Восток, и мир восторженно следил за ними. Они были сердцем, мозгом и мускулами восстания; возможно, без них революция бы так и не состоялась.

Трое активистов почти каждую ночь спали прямо на площади Тахрир в центре Каира, заботились о раненых и координировали протесты. Когда 11 февраля 2011 года президент Хосни Мубарак объявил о своем уходе, миллионы на площади Тахрир и по всей стране плакали, молились, пускались в пляс. «Режим больше никогда не сможет игнорировать свой народ», — выкрикивал архитектор Басем Камель, и его голос тонул в людском ликовании. Он не сомневался, что скоро генералы передадут власть народу.

Четыре года спустя от революции мало что осталось. Ее герои бежали из страны, попали в тюрьмы или утратили значение — но не сдались.

Программист

Когда вспыхнуло восстание на площади Тахрир, Алаа Абдель Фаттах работал в ЮАР программистом. Он сразу же вернулся в свою страну, и когда в феврале 2011 года я впервые встретился с ним, он с тоской смотрел на штаб-квартиру государственного телевидения на берегу Нила. «Занять его невозможно, — сказал он, указывая на ряды танков, окружавших здание. — Они могут переубивать нас всех».

Аллаа тогда было 29 лет — молодой человек с намечающимся животом, непослушными волосами и заразительным смехом. Заядлый компьюторщик, интеллектуал, он был готов к борьбе. Всякий раз, когда режим атаковал демонстрантов, он оказывался в первом ряду. Воля к сопротивлению — это его врожденная черта, отец Алаа был известным правозащитником.

В первый раз Алаа угодил за решетку при Мубараке, во второй раз — после революции 2011 года, в третий — в конце 2013-го. В четвертый его арестовали летом 2014 года. 18 августа Алаа в камере объявил свою первую голодовку.

Процесс против него был абсурдным спектаклем в постановке параноидального полицейского государства. Египтянина обвинили в преступлениях против государства, ему грозило 15 лет. Алаа сидел в стеклянной клетке, его микрофон был отключен. Прокуроры не сумели доказать вины подсудимого; в качестве улики представили, в частности, видеозапись, на которой его жена исполняла танец живота. Его освободили под залог — но ненадолго.

«И мое задержание, и освобождение на время — это заговор», — написал Алаа в соцсети Facebook. Спустя всего пару недель его снова арестовали. Первый приговор был отменен из-за процессуальных ошибок, теперь Алаа в тюрьме ждет начала нового процесса. Его младшую сестру Санаа Сеиф уже приговорили к двум годам — за участие в протестах против задержания брата.

Так обстоят дела в Египте, четыре года спустя после революции, начавшейся 25 января 2011 года и вскоре вынудившей уйти в отставку «вечного» президента Хосни Мубарака. После того как в июле 2013 года военные отстранили от власти «брата-мусульманина» Мохаммеда Мурси — первого свободно избранного, гражданского президента страны — краткий период свободы окончательно остался в прошлом. «Братья-мусульмане» попали под запрет. Процессы против Мубарака завершились ничем, его сыновья, которым тоже были предъявлены обвинения, недавно были выпущены на свободу. Критики сидят за решеткой или бежали из страны. А в Каире снова правят военные, возглавляемые сильной фигурой.

Возможностей публично выразить свое несогласие сегодня меньше, чем до революции. Собрания и акции протеста объявлены вне закона; контроль со стороны тайной полиции беспрецедентно усилился. Парламент распущен, а СМИ с ликованием встречают нового президента и бывшего фельдмаршала Абделя-Фаттаха ас-Сиси.

Аптекарь

На 30-летнего Моаза Абделькарима в Каире тоже завели дело, но он успел вовремя бежать из страны. Аптекарь и бывший член «Братьев-мусульман» теперь живет в Стамбуле, бороду он сбрил. «Непохоже, чтобы мы совершили революцию, — вздыхает он. — Больше это походит на полный провал».

Во время революции Моаз был в рядах «Братьев-мусульманин». Одевался как старый исламист: брюки со складками на поясе, клетчатая рубашка. Улыбался мальчишеской улыбкой, казался человеком немного наивным — но в то же время с железной волей. Он был сторонником «Братьев-мусульман» в третьем поколении, однако их авторитарные традиции ему были не по душе. И хотя лидеры сначала запрещали рядовым «Братьям» участие в политических акциях, Моаз примкнул к группе активистов, встречавшихся на конспиративной квартире и позднее создавших «Коалицию революционной молодежи».

После революции Моаз вместе с другими молодыми «Братьями-мусульманами» создал «Партию египетского течения». Они были исламистами, но верили в демократическое правительство, которое должно отделять религию от политики. «Я мусульманин, — говорил Моаз весной 2011 года. — Но государство не может быть мусульманским, так же, как не может быть мусульманским обычный стул». Он публично выступил с критикой «Братьев-мусульман», когда те решили основать партию. Организация начала дисциплинарное производство, завершившееся исключением Моаза.

Лидеров «Коалиции революционной молодежи», в том числе Моаза, дважды приглашал правящий Высший совет вооруженных сил Египта. Генералы насмешливо выслушивали юных активистов, чтобы затем проигнорировать все их предложения и просьбы. Моаз быстро понял, что генералы ничего не хотели менять и что у власти оставался старый режим.

И все же он верил, что у революции был шанс — вплоть до того момента, когда 14 августа 2013 года спецслужбы пришли на площадь Рабаа аль-Адавия. Там разбили лагерь сторонники Мурси, требовавшие вернуть их президента, сверженного военными. Спецслужбы могли, как это случалось не раз, разогнать протестующих при помощи слезоточивого газа и водометов. Однако они начали стрелять по толпе — боевыми патронами, с малого расстояния. Бойня продолжалась почти целый день, ее жертвами пали по меньшей мере 800 (по данным «Братьев-мусульман» — 2600) человек.

В своем микроблоге Twitter друг Моаза Басем заявил: «Братья-мусульмане» сами виноваты в расправе, сами спровоцировали случившееся.

Моаз доставлял раненых в больницу, организовывал тайные встречи, помогал помещать в мечети тела погибших, в том числе многих своих друзей. Один мужчина умер от потери крови прямо в его машине. Пока Моаз вел автомобиль, по его лицу текли слезы — от отчаяния и истощения сил. Пять дней он буквально жил в машине. Он смотрел, как в первые дни после расправы полиция задерживала его друзей, оставшихся в живых. Ему тоже готовили обвинения — в сотрудничестве с ливанской «Хезболлой».

Когда через пять дней после бойни он приехал домой, мать разрыдалась: она думала, что сына уже нет в живых. Моаз собрал свои вещи и, не мешкая, сел в самолет до Стамбула.

Несколько месяцев СМИ только и писали, что о «терроре исламистов». В ноябре, три месяца спустя после кровопролития, военный режим сильно ограничил возможность устраивать акции протеста и арестовал многочисленных критиков — в интересах национальной безопасности. Тогда же за решеткой в очередной раз оказался и блогер Алаа. В январе 2014 года ас-Сиси решил прощупать протестные настроения граждан, организовав референдум о реформе конституции — 98% поддержали внесение изменений. Позднее, в мае, ас-Сиси был избран на пост президента — 97% голосов.

С тех пор Моаз живет в Турции, раз в 30 суток он должен выезжать за пределы страны, чтобы получить новую туристическую визу. Его жизнь полна треволнений, она проходит в постоянном движении. Не исключено, что вернуться в Каир он не сможет уже никогда, процесс против него продолжается, Моаза обвиняют в терроризме. «Они хотят занять нас надуманными процессами, — говорит он, — чтобы у нас не осталось времени на борьбу с режимом».

Поэтому он работает над примирением светской оппозиции и исламистов, с которого должна начаться следующая революция, и он надеется, что египтяне вскоре пресытятся властью ас-Сиси. Но в этот зимний день его попытки посредничества между светскими критиками режима и «Братьями-мусульманами» в эмиграции вновь обернулись провалом. Недоверие между двумя лагерями настолько велико, что их представители не готовы даже встретиться друг с другом лично.

«Нужен диалог, и нужно договориться о том, за что мы намерены бороться», — говорит Моаз. «Арабская весна» увенчалась успехом только в Тунисе — потому что там оппозиция еще в эмиграции наладила диалог. Сегодня он пытается пойти тем же путем, он входит в правление партии «Завтра» — одной из немногих светских партий, поддерживающей отношения с «Братьями-мусульманами». Однако партийные лидеры рассеяны в эмиграции и бессильны против пропаганды режима. Моаз уже начал учить турецкий, он подумывает о том, чтобы снова работать аптекарем — и забыть о политике.

Архитектор

Басем Камель — единственный из трех революционеров, имеющий возможность заниматься политической деятельностью в Египте, не рискуя собственной свободой. После революции он стал одним из учредителей Социально-демократической партии. На состоявшихся три года назад выборах в парламент прошли только три активиста с площади Тахрир, в том числе он. Тогда Басем изменил свой статус в соцсети Facebook, «архитектор» превратился в «политика».

Когда незадолго до первой годовщины восстания проводилось заседание свежеиспеченых народных избранников, Каир напоминал район военных действий. Армия перегородила улицы вокруг площади Тахрир стенами из бетона. Дорога, которая вела к зданию парламента, была окаймлена колючей проволокой. «Братья-мусульмане» и салафиты получили большинство. Но Басем сохранял оптимизм. «Революция, наконец, переросла в политику», — сказал он на ходу.

В это самое время перед зданием парламента Моаз участвовал в демонстрации протеста против Военного совета, цензуры, пыток, арестов, которые, по сути, должны были остаться в прошлом. «Революция закончится тем же, с чего начиналась, — сказал он тогда на фоне стены из полицейских с закрытыми лицами. — Пара сотен людей продолжит выходить на акции протеста, и никому до них не будет дела».

Басем примкнул к активистам одним из последних, он был старше большинства, ему шел 42-й год, — высокий, худой мужчина с начинающейся лысиной, отец троих детей. Его дед был бедным крестьянином, сам он выучился на архитектора. В вузе проектировал современные здания из экологичного материала, но, получив диплом, зарабатывал деньги на дешевых строениях из бетона, в которых можно расселить максимальное количество людей. Это позволило ему выбиться в средний класс. Но, даже работая по 16 часов в день, поддерживать уровень жизни своей семьи ему было трудно. Отсюда чувство досады, которое в конечном итоге и заставило его сначала ходить на встречи с политиком Мохаммедом эль-Барадеем, а вскоре пойти и на площадь Тахрир.

В этом заключался один из успехов восстания на площади Тахрир: люди наподобие Басема были вовлечены в политику. Басем представлял всех тех египтян, которые в другое время предпочитали держаться в стороне. Их участие оказалось решающим для успеха революции. Но в конце они же откололись и поддержали военное правительство.

«Тебя не пугает власть военных?» — спросил я Басема, после того как генералы летом 2013 года свергли «брата-мусульманина» Мохаммеда Мурси. «Мы знаем, как жить с военными, — отвечал он тогда. — Пугают нас исламисты».

Да, Басем боролся с авторитарным режимом, но он был рад, когда с демократией в Египте было покончено. «Это революция, а не путч, — внушает он. — А если хочешь непременно называть это путчем, то говори хотя бы о путче, который был узаконен народом».

Басема по-прежнему можно встретить в штаб-квартире социал-демократов — некогда величественном здании в центре Каира. Раньше кабинеты были заполнены людьми, сегодня здесь все как будто вымерли. «Большинство египтян нас больше не поддерживают, — объясняет депутат. — Проблема Египта не в режиме, а в людях. Мы должны их привлечь на свою сторону».

По прошествии года он по-прежнему не жалеет об отстранении Мурси, но возврат к диктатуре его начинает тревожить: «Сегодня разрешена только одна политика, и это политика ас-Сиси». Он полагает, что генерал останется на президентском посту как минимум два срока, «после чего мы снова окажемся в игре».

Тем не менее он хочет участвовать в парламентских выборах, назначенных на весну, несмотря на то, что почти 80% мест зарезервированы для независимых кандидатов-одиночек, и только 20% — для партий. Это ослабляет партии и усиливает всех тех, у кого есть нужные связи и кто сможет найти средства на дорогую предвыборную кампанию.

Однако он все еще убежден, что Египет может стать демократическим государством, даже если для этого потребуется несколько десятилетий. Революция провалилась из-за эгоизма политиков и апатии общественности. Оппозиционные партии должны были сплотиться, чтобы пользоваться большим влиянием, вместо этого они боролись друг с другом. Все партии, основанные после революции, вздыхает Басем, мало чем отличались от бесполезных оппозиционных партий, существовавших при Мубараке.

Теперь Басем хочет снова больше времени уделять своей строительной фирме, которую подзапустил в последние годы. Его бизнес потерял часть клиентов, семья с трудом сводит концы с концами. «Сегодня главный приоритет для меня — бизнес, — говорит он. — Политика на втором месте».

***

Алаа на днях перевели в тюремную больницу. Многие активисты присоединились к его голодовке, но их протест остался бесплодным — это их последний бунт, символ того тупика, в который завела революция.

«Важно, что мы продолжаем оказывать давление власть имущих, — говорил Алаа еще до того, как отказался принимать пищу. — Я не стану играть той роли, которую они для меня написали. С нас довольно».

Перевод: Владимир Широков

Автор: журналист Танассис Камбанис (40 лет). Живет в Бейруте, участвует в работе американского фонда Century Foundation. Его книга «Однажды во время революции» («Once Upon A Revolution») о революции в Египте недавно вышла на английском языке в издательстве Simon & Schuster.

Источник: www.profile.ru


Статьи по теме:


Комментарии

Пока нет комментриев, будьте первым кто выскажется

Добавление комментария

Ваше имя
Почта
Комментарий
Австралийская компания Namakwa Diamond извлекла из очередной пробы, отобранной на её лицензионной площади на западном побережье ЮАР в 350 км севернее

BHP Billiton объединилась с австралийской компанией Tawana Resources для изучения возможностей поисков месторождений алмаза на обширной площади (2800

BHP Billiton объединилась с австралийской компанией Tawana Resources для изучения возможностей поисков месторождений алмаза на обширной площади (2800

Президент Ирана Махмуд Ахмадинежад (Mahmoud Ahmadinejad) заявил, что в стране уже был произведен высокообогащенный ядерный материал, сообщает AFP.

Бывший президент Египта Хосни Мубарак переведен сегодня обратно в тюрьму Тора после проведения медицинского обследования в военном госпитале в Каире.











РУбрики
все шаблоны для dle на сайте newtemplates.ru скачать